jim_garrison

Д.Саймс: Но вот что получается, и в Вашингтоне к этому относятся, скажем так, благожелательно, снисходительно, это что по России наносится – по российской территории, коренной территории, никем не оспариваемой как российская территория, – всё больше и больше ударов, включая по Кремлю, включая террористические акты, организованные Киевом: и в Москве, где погибла Дарья Дугина, и по Санкт-Петербургу, где погиб молодой блогер, и, конечно, удар беспилотником по Кремлю и так далее.

Причём получается такая интересная ситуация. С одной стороны, администрация Байдена категорически заявляет, что она такие действия не одобряет, что она таким действиям не способствует, что она никак не поощряла разрушение «Северного потока – 1» и «Северного потока – 2». Но, с другой стороны, даже не претендует на то, чтобы объяснить Киеву, что так действовать нельзя и что такие действия могут иметь последствия для американской поддержки режима Зеленского. Как Вы рассматриваете такую позицию Соединённых Штатов и как Вы собираетесь иметь с ней дело?

В.Путин: Смотрите, всё, о чём Вы сказали, это попытка спровоцировать нас на ответные, такие уже серьёзные, мощные действия. Но вот эта попытка нанести ущерб Кремлю, резиденции Президента Российской Федерации, атаки на Белгородскую область, соседние регионы России – это всё попытки спровоцировать нас на ответные действия. Но послушайте, если мы под Киевом уничтожили пять комплексов «Пэтриот», то что нам стоит уничтожить любое здание и сооружение в центре Киева? Нет таких ограничений. Мы не делаем это по ряду соображений. Их много, я потом Вам скажу об этих соображениях. Вам скажу пока, не публично.

Но такая возможность есть, все это понимают, все просто ждут, что мы начнём кнопки нажимать. Нет такой необходимости, это первое соображение. Такой необходимости нет. Потому что противник на линии фронта успеха не имеет, в этом всё дело. И, понимая, что успех маловероятен, нас и провоцируют на какие-то жёсткие действия в ответ, в надежде потом ткнуть пальцем в нас и сказать: «Смотрите, какие они злобные и какие они жестокие, с ними нельзя иметь дело». И всем нашим партнёрам на это указать, с которыми мы сегодня сотрудничаем. Поэтому нет такой необходимости сегодня.

Что касается того, нужно с ними вести диалог или не нужно, я повторяю ещё раз: мы же не отказывались от этого диалога, это они решили с нами диалог прервать. Но не хотят разговаривать – не надо. Они захотят, а мы посмотрим, в какой момент и о чём с ними можно говорить.

Что касается этих прилегающих территорий. Это попытка отвлечь нас от основных возможных направлений этого главного удара, который они задумали там, попытка заставить нас перебросить какие-то подразделения, подготовленные на других участках боевого соприкосновения и так далее. Здесь для нас ничего такого необычного нет. Мы просто будем спокойно реагировать, будем бороться с этим.

Я уже сказал, если дальше эти атаки на наши прилегающие территории будут продолжаться, мы рассмотрим возможность создания санитарного кордона на украинской территории. Они должны просто понимать, к чему они это всё ведут. Мы работаем по военным целям высокоточным оружием большой дальности, большой мощности и добиваемся успеха по этим направлениям.

Достаточно посмотреть, как уничтожаются склады с вооружениями, расположения личного состава, в том числе иностранных наёмников, достаточно посмотреть, как работает наша техника по этому направлению. Ответ всегда есть, просто мы его часто даже не пиарим, но он чувствительный, этот ответ, и противник об этом знает.

Д.Саймс: Относительно «ответа». Не мне Вам говорить, что больше российских военных экспертов, и не только экспертов, начинают говорить о потенциальной возможности использования тактического ядерного оружия. Но это, естественно, только в чрезвычайных обстоятельствах, которых пока нет, и мы все надеемся, их не будет.

Я хочу напомнить, что в своё время в Вашингтоне, который Вы посещали в лучшие времена, Вы встретились в российском посольстве с целым рядом американских экспертов, и в их числе был Джеймс Шлезингер – бывший Министр обороны и Брент Скоукрофт – бывший помощник Президента по национальной безопасности. Это были те люди, кто в 70-е годы были наиболее ответственны за разработку американской концепции ограниченного ядерного удара. Это в случае продвижения советских танков в Европе, к Ламаншу.

Они говорили (они были вполне нормальные и очень компетентные люди), что это является вполне не только законной военной тактикой, но и необходимой частью ядерного сдерживания. Потому что если единственный ядерный удар, который возможен, – это удар стратегическим оружием, то это очень неубедительно, потому что кто на такое пойдёт – ну, если только уж совсем нет никакой другой возможности. А вот тактическое ядерное оружие, они говорили, является не только эффективным оружием при определённых условиях, но и частью ядерного сдерживания.

Как Вы относитесь к этому?

В.Путин: Отрицательно. Это использование ядерного оружия, безусловно, теоретически возможно. Для России это возможно в том случае, если создаётся угроза нашей территориальной целостности, независимости и суверенитету, существованию Российского государства. Ядерное оружие создаётся для того, чтобы обеспечить нашу безопасность в самом широком смысле этого слова и существование Российского государства.

Но у нас, во-первых, нет такой необходимости, а во-вторых, сам фактор рассуждения на эту тему уже понижает возможность снижения порога применения оружия. Это первая часть.

Вторая заключается в том, что у нас такого оружия больше, чем у стран НАТО. Они знают об этом и всё время нас склоняют к тому, чтобы мы начали переговоры по сокращению. Хрен им, понимаете? Как у нас в народе говорят. (Смех.) Потому что, выражаясь суконным языком экономических терминов, это наше конкурентное преимущество.

Как вы знаете, мы вели переговоры с нашим союзным государством – с Президентом Лукашенко – о том, что мы часть этого тактического ядерного оружия переместим на белорусскую территорию. Это произошло. Первые ядерные заряды доставлены на территорию Белоруссии, но только первые. Это первая часть. Но до конца лета, до конца года, мы эту работу выполним целиком и полностью.

Это как элемент именно сдерживания, чтобы все, кто задумывается о том, чтобы нанести нам стратегическое поражение, не забывали об этом обстоятельстве.

Д.Саймс: Но, Владимир Владимирович, Вы знаете лучше меня, будучи Верховным Главнокомандующим, что для того, чтобы сдерживание было эффективным, противник должен, по крайней мере, допускать возможность, что, если сдерживание не сработает, Вы сделаете то, что потребуют обстоятельства. Это правильная интерпретация?

В.Путин: (Обращаясь к А.Теббуну.) Господин Президент, он к чему меня призывает или вынуждает? К чему? Чтобы я чего сказал? Чтобы напугал весь мир? Ну зачем нам весь мир пугать?

Я уже сказал, что использование крайних средств возможно в том случае, если создастся угроза российской государственности. И в этом случае, конечно, мы все силы и средства, имеющиеся в распоряжении Российского государства, будем использовать, здесь и сомнений нет.

Но напомню, что единственной страной в мире, которая применила ядерное оружие в отношении неядерного государства, этой страной являются Соединённые Штаты Америки, которые дважды нанесли удар по японским городам Хиросиме и Нагасаки. Они посчитали, что они вправе это сделать. Такой прецедент создан Соединёнными Штатами.
http://kremlin.ru/events/president/news/71445

В общем, пока необходимости нет, издержки перевешивают, но прецедент имеется