![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
jim_garrisonДля Франции вызовом являлась невозможность противостоять американской политике в Германии. С началом плана Маршалла Франции стало все труднее использовать свою оккупационную зону как козырь для выбивания у союзников уступок в сферах экономики и безопасности. Франция не только желала американской помощи, но и нуждалась в ней, поскольку США постепенно лишили французов возможности получения германских репараций, территорий и недорогих товаров.
В конечном счете сила и влияние американцев в Германии вынудили Францию приспособиться к линии Вашингтона на интеграцию Запада. Трудно переоценить исключительную роль Германии в холодной войне. Этот конфликт в большой мере и начался из-за Германии. Кеннан понимал, что восстановление Западной Европы имеет большое значение для защиты американских экономических интересов и интересов безопасности и что само это восстановление зависит от возрождения германской промышленности, большая часть которой случайно оказалась в западных оккупационных зонах. Поэтому столь важным было сохранить Западную Германию свободной от советского контроля. Создание сильной, независимой Западной Германии, встроенной в устойчивую западноевропейскую экономическую и североатлантическую оборонную архитектуру, стало принципиальным отходом от политики позднего Франклина Рузвельта - отходом, без которого невозможно представить себе мирное завершение холодной войны на американских условиях
***
Клей возражал против «плана Моргентау», так как не считал его программой создания «Миролюбивой Германии». Напротив, Клею этот план казался верным способом «погрузить Германию в хаос». Его собирались навязать стране, где в течение года умирал каждый третий ребенок, где экспортные товары, особенно уголь, являлись средством оплаты жизненно важного импорта продовольствия.
План Моргентау означал бы не только углубление гуманитарного кризиса и нарастание угрозы правопорядку в Германии, но и усиление финансового и оборонного бремени для Соединенных Штатов.
К 1948 году Германия, переставшая в Соединенных Штатах считаться страной-изгоем, превратилась в опорную точку плана Маршалла. В годы войны страна резко увеличила свой производственный потенциал - за период 1940-1945 годов объем выпуска рос в среднем на 3,36 млрд рейхсмарок в год (по тогдашнему курсу — 1,34 млрд долларов, по нынешнему курсу-19,9 млрд долларов). После войны западные союзники с удивлением обнаружили, что их бомбардировщики, нанесшие огромный ущерб жилищному фонду Германии, разрушили не более 18% промышленных мощностей. Таким образом, после восстановления транспортной инфраструктуры и структуры жизнеобеспечения страна вышла из схватки, располагая значительно большим промышленным потенциалом, чем в ее начале. Поэтому Германия вполне могла снабжать соседей необходимыми средствами производства и промышленными изделиями, то есть предметами, которые если и могли (большое «если») поступать из-за океана, то с гораздо большими издержками для США и испытывавшей долларовый дефицит Европы. Тот факт, что в Западной Германии администрация Трумэна имела возможность в общем и целом проводить тот курс, который она считала нужным, позволил Соединенным Штатам проявить в сфере экономической политики незаурядную государственную мудрость.
Одним из первых серьезных усилий США по расширению объемов производства в Германии стала реконструкция ее транспортной системы в 1947 году (задолго до того, как Европе была выделена «помощь Маршалла»). Такого рода акции (включая легендарный «воздушный мост», годом позже спасший жителей Берлина) опровергли утверждения нацистской пропаганды о том, что поражение в войне обернется для Германии массовым голодом и разрушением промышленности.
В дальнейшем это помогло западным немцам смириться с разделением их страны, еще недавно единой.
Администрация Трумэна решила сделать всё, чтобы финансовые последствия войны не тормозили восстановление Германии (и всей Западной Европы). Американские субсидии Западной Германии, в 1950 году достигшие максимума (4% ее ВНП), далеко не исчерпывают всех выгод, полученных этой страной от плана Маршалла.
В цифрах помощи не учитывается крупное, последовательное списание ее национального долга.
После войны весь официальный государственный долг Германии, который на 86% был внутренним, почти в четыре раза превышал ВВП страны за 1938 год. Соединенные Штаты отменили его в рамках валютной реформы 1948 года, в ходе которой в оборот была введена новая валюта-дойчемарка. (Во избежание краха банков-держателей долга им были предоставлены компенсирующие активы.) Что касается внешнего долга, то Лондонское соглашение 1953 года снизило его основную сумму и проценты по облигациям (по которым в 1933 году в стране был объявлен дефолт) и отложило урегулирование обязательств, накопленных впоследствии, до тех времен, когда грядущее объединение Германии сделает возможной конференцию по репарациям.
В годы войны Германия накопила весьма крупные внешние долги, используя созданную Рейхсбанком систему европейских клиринговых расчетов. Этот механизм, посредством которого нацистский режим финансировал практически весь свой торговый дефицит с Европой, позволял ему, путем завышения курса рейхсмарки, экспроприировать ресурсы соседних стран. Однако при расчетах по реалистичным курсам неурегулированные обязательства Германии по внешним платежам составили к концу войны почти 90% от совокупного германского ВВП за 1938 год.
Администрация Трумэна решилась не повторять ошибок «плана Дауэса» (от 1924 года), по которому внешние обязательства Германии, в сущности, финансировались Соединенными Штатами. Прежних ошибок удалось избежать благодаря тому, что американская помощь Германии была предоставлена в форме кредитов, а не грантов. Кроме того, исполнительная власть США потребовала, чтобы другие страны - получатели помощи по плану Маршалла - отложили предъявление претензий к Германии до тех пор, пока она эти кредиты не погасит. Получалось, что никакие другие страны не могли предъявить претензий к Германии, пока их не предъявят Соединенные Штаты, а они этого делать не собирались.
«Смысл [американских] претензий», - как в декабре 1947 года госсекретарю Маршаллу докладывал его заместитель Ловетт, - был «в том, чтобы способствовать достижению согласия». Они послужили «аргументом для [временного] снятия претензий к немцам со стороны других государств». Вашингтон поставил соседей Германии перед выбором: воспользоваться планом Маршалла или попытаться взыскать германские долги. Европейские страны предпочли более надежный вариант-американскую помощь.
Влияние на экономическую политику Франции и Италии, приобретенное Соединенными Штатами в обмен на эту помощь, было довольно скромным. Однако в Германии американцы могли фактически диктовать немцам свою собственную политику.
Об этом Клей Выразился так: "Никакого германского правитльства не было. Этим правительством, абсолютным и суверенным, были мы». Вот почему в Германии Соединенные Штаты диктовали свою повестку гораздо настойчивее, чем в других странах Европы. Первого (из немцев) экономического директора Бизонии (объединенной англо-американской оккупационной зоны), слишком разговорчивого Иоганнеса Землера, Клей отрешил от должности только за то, что тот публично назвал американскую продовольственную помощь «куриным кормом» (Hühner-futter). Клей был диктатором милостивым (по всем разумным меркам), но все же диктатором, согласным отойти от власти не раньше, чем немцы продемонстрируют свою приверженность капитализму. По его мнению, Германию следовало оградить как от «коммунизма» в его советском варианте, так и от «демократического социализма» в версии британских лейбористов.
В ходе визита в Вашингтон в октябре 1947 года недовольный лидер Социал-демократической партии Германии (СДПГ) Курт Шумахер потребовал ответа на вопрос: как США могут говорить о своей приверженности идее самоопределения Германии, одновременно мешая его партии ввести национализацию - государственное владение и управление промышленностью. Внятного ответа на этот вопрос администрация Трумэна так никогда и не дала. В апреле 1948 года, в своей внутренней переписке, Госдепартамент признал, что, когда речь заходит о программе национализации, последняя, «вопреки всем нашим красивым словам о самоопределении Германии... ни в какие практические дела не воплощается».
В Германии Клей на свой лад перетолковывал Блаженного Августина: «Боже, придай мне кротости, но не теперь!» Объявив себя приверженцем германского самоуправления, он готов был «даровать» его не раньше, чем в стране будут обеспечены частное предпринимательство и рыночная экономика.
«Мы твердо верим, что высокий уровень жизни в США обеспечила свобода предпринимательства, заявил Клей активистам германских профсоюзов в сентябре 1947 года. -Однако еще больше мы верим в демократию». И добавил: "Мы не стремимся навязать немецкому народу ту или иную экономическую структуру... Было много разговоров о том, что Соединенные Штаты пытаются сорвать в Германии национализацию промышленности, которую так жаждет немецкий народ. Это не наша позиция, но мы надеемся, что вы, прежде чем принять решение, оцените некоторые достоинства, присущие свободному предпринимательству".
На деле же Клей использовал любые предлоги, чтобы заблокировать национализацию. В 1947 году он приостановил в Гессене реализацию итогов референдума о ней и "сопредставительстве" (то есть о присутствии профсоюзов в правлениях корпораций),а также заблокировал все последующие попыткивоплотить эти идеи в жизнь. «Они не отвечали ни моим собственным представлениям, ни американскому образу мыслей,-
вспоминал Клей годы спустя.- Я собирался доказать, что, поощряя свободное предпринимательство в Германии, мы поощряем ее ускоренное восстановление». Однако Клей не думал, что навязывает немцам свои идеологические предпочтения. «Я считал долгом нашей военной администрации поддержать в Германии свободу предпринимательства, пока сами немцы не сделают свой выбор», - заметил он, имея в виду будущую объединенную Германию (или, по крайней мере, западную ее часть). Эта убежденность в том, что принять решение о национализации вправе лишь немецкий народ во всей своей полноте, позволила Клею отстаивать идею самоопределения Германии, одновременно блокируя "нежелательное" законодательство в ряде ее земель.
Вашингтон не пытался использовать контроль над финансами плана Маршалла, чтобы остановить национализацию в Великобритании, но воспользовался тем, что США частично оплачивали британские оккупационные расходы (включая оплату продовольствия), чтобы заблокировать ту же социализацию в английской зоне оккупации Германии. Лейбористское правительство Эттли хотело, в основном по идеологическим соображениям, ввести в Руре государственную собственность на металлургические активы. Со своей стороны, французское правительство Рамадье (и Шумана) стремилось, по прагматическим соображениям, перенести центр тяжести всей этой отрасли во Францию. Клей критиковал французов намного чаще, чем русских.
В качестве оккупирующей державы, возмущался он, Франция в лице своих представителей, «устроившихся в Германии весьма комфортно, отнимала у немцев максимум того, что можно было отнять».
Клей утверждал, что ни британская, ни французская программа не содействуют промышленному восстановлению Германии.
В апреле 1947 года Клей потребовал, чтобы "исполнительная власть [США] подтвердила, что ее стремление осуществить экономическое слияние американской и английской оккупационных зон не означает ее согласия с крайне централизованным контролем над экономикой, который в руках политиков из СДПГ и с одобрения британской военной администрации послужит усилению в Германии социалистических настроений".
Сам Маршалл утверждал, что Соединенные Штаты "не намерены сидеть и смотреть, как англичане [в Германии] экспериментируют со своими проектами национализации угольных шахт".
Для того чтобы союзники (Англия и Франция) отказались от своих проектов, потребовалась "сладкая пилюля" в виде американской помощи. Как отметил Кеннан в июле 1947 года, Соединенные Штаты предложили французам и англичанам выбор: «допустить рост производства в Германии или принять отказ Америки оплачивать восстановление Европы».88 Иначе говоря, как пояснил соотечественникам генерал Робертсон,
«кто платит, тот и музыку заказывает».
Весной 1948 года Уилл Клейтон вернулся из Европы с яркими описаниями нехватки продовольствия в городах, особенно острой в Германии. Контроль над ценами, посредством которого нацистский режим подавлял инфляцию, вызвал стагнацию промышленного производства и отбил у крестьянства охоту пахать и сеять. Средством платежа при расчетах не только среди частных лиц, но и между предприятиями-стали американские сигареты. Русские думали о том, как бы получить репарации за счет текущего германского производства, но их мало заботило, каким образом немцы в западных зонах смогут что-либо производить, не имея ни продовольствия, ни экономических стимулов к его производству.
Чтобы восстановить такие стимулы, Клей начал втайне планировать валютную реформу 1948 года. Свои планы генерал не обсуждал даже с Людвигом Эрхардом, экономическим директором Бизонии, который, узнав о них, пригрозил подать в отставку. (Впоследствии Эрхард передумал и объявил об этих планах по радио, выдав их за свои собственные.) Тот факт, что Клей - некогда самый видный представитель исполнительной власти США, выступавший в поддержку четырехстороннего сотрудничества в Германии - готовил валютную реформу в одностороннем порядке, вопреки ожесточенным протестам со стороны Москвы, показывает, что возрождение Германии он, с точки зрения американских национальных интересов, считал намного более важным, чем четырехстороннее сотрудничество.
План Маршалла предполагал замену поставок американских товаров промышленного назначения в Западную Европу продукцией германского производства. Этот замысел удался. Основой послужили экономическая и валютная реформы, против которых Россия протестовала - и на которые в режиме четырехстороннего контроля никогда бы согласия не дала. "Время работает на нас",- оправдывал Клей свой подход в октябре 1947 года, игнорируя противоположные суждения - как немецкие, так и советские.
Этот подход восторжествовал в сентябре 1949 года, когда первым канцлером Западной Германии стал Конрад Аденауэр. Заручившись мандатом народного доверия, новоизбранный лидер объявил себя «противником плановой экономики».
***
Поскольку США заблокировали взыскание огромной германской задолженности, накопленной за предыдущий период, молодая Федеративная Республика Германия смогла избежать искушений, с которыми германское правительство столкнулось по окончании Первой мировой войны. В стране отсутствовало давление в пользу антизападной внешней политики, монетарной политики по раздуванию инфляции и фискальной политики по радикальному перераспределению доходов. Таким образом, в основе будущего подъема Германии - как воплощения макроэкономической ортодоксии и геополитического консерватизма - лежало мягкое отношение Вашингтона к германской задолженности.
Механизмы, применявшиеся администрацией Трумэна к решению проблем задолженности Германии, не были случайными; они являлись неотъемлемой частью плана Маршалла. Они были призваны минимизировать общеевропейскую (в том числе германскую) зависимость от американских трансфертов за счет создания условий для проведения промышленной политики, реформирования кредитно-денежной системы и введения торговых режимов, которые способствовали бы скорейшему возрождению европейского производства. Это возрождение, в свою очередь, служило бы гарантией установления демократического правления в Европе и отстранения от власти коммунистов и иных авторитарных сил (что было важным элементом формировавшейся на Западе политики сдерживания Советского Союза).
«Основой [американской] политики является продвижение свободы как можно дальше на восток, заявил журналистам Ачесон (хотя и не под запись) в мае 1949 года. - Если воссоединение Германии послужит этой цели, то и отлично, если же нет, то к чёрту такое воссоединение». По словам Клея, Госдепартамент США «Волновала не сама Германия, а лишь ее взаимосвязь с другими странами».
Хотя США в одностороннем порядке заблокировали взыскание долгов и репараций с Германии, той предстояло решить еще одну проблему: соседи не хотели торговать с ней иначе, нежели по бартеру. В торговле с Германией ни одна страна не желала иметь профицит, так как ее экспортеры в длинном списке кредиторов занимали бы последние места, без реальных шансов на получение денег.
Чтобы решить проблему, Госдепартамент США законсервировал международную систему денежных расчетов, учрежденную в 1944 году в Бреттон-Вудсе по инициативе министерства финансов США и с благословения президента Рузвельта. Вместо нее страны - участницы плана Маршалла получили Европейский платежный союз, существовавший с 1950 по 1958 год. Этот союз был многосторонним, поэтому его участникам было безразлично, с кем торговать: товарный экспорт в Германию больше не был связан с какими-то особыми кредитными рисками.
В конце каждого месяца взаимные претензии стран компенсировались (происходил их взаимозачет), а оставшееся активное или пассивное сальдо платежного баланса консолидировалось. Поэтому ни одна страна не могла иметь претензий к другой стране, а только к платежному союзу в целом. До тех пор, пока сальдо платежного баланса данной страны, положительное или отрицательное, оставалось в определенных рамках, никаких расчетов не производилось. Однако с превышением известных квот участники платежного союза обязаны были рассчитаться в долларах или золоте, согласно принятой формуле. Чтобы сделать такую систему привлекательной как для должников, так и для кредиторов, Соединенные Штаты субсидировали ее посредством плана Маршалла - оборотным капиталом в размере 350 млн долларов (по нынешнему курсу-3,5 млрд долларов). Капитал использовался для финансирования отрицательного сальдо платежного баланса страны-должника путем выплаты стране-кредитору разницы между средствами, вложенными страной-должником в качестве взноса в "кассу" платежного союза, и намного большей суммой фактической задолженности. Как закрытая система, Европейский платежный союз устранил трудности Германии в связи с импортом товаров из соседних стран, сделав ее прошлые долги с точки зрения сегодняшних операций практически незначимыми. Это позволило Германии, избавленной, по словам Клея, «от гнета политических ошибок прошлого», вновь занять место в международном коммерческом сообществе.
Поскольку основной целью этой системы было поощрение внутриевропейской торговли, ее участники обязаны были прекратить дискриминацию в отношении импорта из всех других участвующих стран, а также снизить торговые пошлины: в декабре 1949 года - на 50%, а затем поэтапно (к январю 1955 года) довести их снижение до 90%. Фактические расчеты в золоте или долларах в рамках Европейского платежного союза составили менее четверти от той суммы, которая была бы реальной в его отсутствие, что также послужило мощным стимулом к развитию торговли. В итоге внутриевропейская торговля в рамках платежного союза значительно расширилась: с 10 млрд долларов в 1950 году (в нынешних ценах-100 млрд долларов) до 23 млрд долларов в 1959 году (в нынешних ценах-191 млрд долларов). Внутриевропейская торговля выросла гораздо больше, чем торговля с Северной Америкой, и гораздо больше, чем можно было бы объяснить ссылками на рост объемов производства в Европе - благо он был намного медленнее увеличения объемов торговли между европейскими странами. Западная Германия жаловалась на то, что система расчетов, слишком удобная для стран-должников, позволяла Франции и другим странам избегать платежей в долларах или золоте. Однако альтернатива этому была бы гораздо менее благоприятной для возрождения Германии за счет роста ее экспорта.
В наши дни создание регионального платежного союза представляется архаичным способом борьбы с торговым дефицитом и «нехваткой» долларов. Сегодня страны просто девальвируют свои валюты или допускают падение их обменного курса на валютных рынках, что делает товары этих стран более конкурентоспособными на международном уровне и уменьшает торговый дефицит. Действительно, в августе 1949 года Великобритания - практически лишенная долларов и находившаяся в конфликте с Вашингтоном по поводу своего ухода в протекционизм, в стерлинговую зону - неохотно пошла на девальвацию фунта на 30%, вняв предупреждению Казначейства о «наступлении очередной стадии долларового дефицита (даже в условиях существования платежного союза)». Примеру Великобритании быстро, с предсказуемым эффектом, последовали Германия и другие страны (за неделю - двадцать три страны). Долларовый дефицит закончился, началось экономическое
восстановление; в течение следующих двух лет британские золотовалютные резервы утроились.
-
Однако в ранний послевоенный период, когда торговые барьеры были высоки, а большинство валют неконвертируемы, глобальная многосторонняя торгово-денежная либерализация (подобная той, что предусматривалась в Бреттон-Вудсе) оставалась утопией. Для возрождения рыночной экономики в странах - участницах плана Маршалла решающим было создание стабильных условий, в которых могло бы окрепнуть доверие и сотрудничество между правительством, бизнесом и трудящимися. В этих странах необходимым условием для экономической интеграции, не ведущей к неуправляемым внутренним и внешним конфликтам, являлись американские гарантии безопасности и финансовой поддержки.
Как и прогнозировал Госдепартамент, тот факт, что США поддержали Европейский платежный союз, переориентировал западноевропейский импорт с Америки на Германию. Наблюдавшийся в Западной Европе с 1945 по 1948 год значительный долларовый дефицит объяснялся отсутствием Германии в роли главного поставщика товаров производственного назначения.
Соответственно, нужды Европы в масштабном восстановлении ее экономики пришлось удовлетворять Соединенным Штатам.
Одной из важных задач плана Маршалла было восстановить Германию в традиционной роли экспортера и тем самым избавить ее от потребности в американской помощи, а ее соседей от потребности в долларовом импорте.
Воссоздавая европейское разделение труда, с Германией в качестве импортера сырья и экспортера промышленных товаров, план Маршалла помог «перевязать трансатлантическую пуповину», через которую в Западную Европу "всасывалось" (оплачиваемое столь дефицитными для нее долларами) промышленное сырье, в том числе уголь. По мере того как благодаря действию ЕПС укреплялось долларовое сальдо платежного баланса Западной Европы (которое за 1950-1956 годы удвоилось), у нее ослабевала нужда в дискриминации долларового импорта. Таким образом, рост долларовой составляющей платежных балансов позволил странам - участницам плана Маршалла приступить (с прекращением действия ЕПС в 1958 году) к восстановлению конвертируемости своих валют. Еще одной заслугой ЕПС оказалась интеграция Германии в состав Западной Европы, причем даже более глубокая, чем рассчитывали США (и ставшая источником постоянного ущерба для американских экспортных отраслей).
Бисселл и иные авторы плана Маршалла считали европейскую интеграцию всего лишь средством, позволявшим вернуться к предыдущему (эпохи Бреттон-Вудса) видению глобализованного мирового пространства. Они полагали, что по завершении плана Маршалла Европа «сбросит с себя кокон протекционизма», сдерживающий развитие ее торговой и валютной сфер, и быстро расширит свой товарный обмен с остальным миром.
В Германии целью министра экономики Людвига Эрхарда была глобальная интеграция страны, то есть «возвращение на мировой рынок». В действительности же европейская торговля Германии после 1955 года росла быстрее, чем ее торговля с остальным миром (что было типичным для всех стран Западной Европы).
Внутриевропейская интеграция устраивала Аденауэра, приоритетом которого (в отличие от Эрхарда) было сближение Германии с ближайшими соседями (прежде всего-с Францией).
Канцлер был убежден в том, что интеграция Германии (в состав Западной Европы) поможет союзным державам отказаться от контроля над ее хозяйством, что в дальнейшем позволит стране использовать свою экономическую мощь для решения задач в сфере международной политики.
В конечном счете сила и влияние американцев в Германии вынудили Францию приспособиться к линии Вашингтона на интеграцию Запада. Трудно переоценить исключительную роль Германии в холодной войне. Этот конфликт в большой мере и начался из-за Германии. Кеннан понимал, что восстановление Западной Европы имеет большое значение для защиты американских экономических интересов и интересов безопасности и что само это восстановление зависит от возрождения германской промышленности, большая часть которой случайно оказалась в западных оккупационных зонах. Поэтому столь важным было сохранить Западную Германию свободной от советского контроля. Создание сильной, независимой Западной Германии, встроенной в устойчивую западноевропейскую экономическую и североатлантическую оборонную архитектуру, стало принципиальным отходом от политики позднего Франклина Рузвельта - отходом, без которого невозможно представить себе мирное завершение холодной войны на американских условиях
***
Клей возражал против «плана Моргентау», так как не считал его программой создания «Миролюбивой Германии». Напротив, Клею этот план казался верным способом «погрузить Германию в хаос». Его собирались навязать стране, где в течение года умирал каждый третий ребенок, где экспортные товары, особенно уголь, являлись средством оплаты жизненно важного импорта продовольствия.
План Моргентау означал бы не только углубление гуманитарного кризиса и нарастание угрозы правопорядку в Германии, но и усиление финансового и оборонного бремени для Соединенных Штатов.
К 1948 году Германия, переставшая в Соединенных Штатах считаться страной-изгоем, превратилась в опорную точку плана Маршалла. В годы войны страна резко увеличила свой производственный потенциал - за период 1940-1945 годов объем выпуска рос в среднем на 3,36 млрд рейхсмарок в год (по тогдашнему курсу — 1,34 млрд долларов, по нынешнему курсу-19,9 млрд долларов). После войны западные союзники с удивлением обнаружили, что их бомбардировщики, нанесшие огромный ущерб жилищному фонду Германии, разрушили не более 18% промышленных мощностей. Таким образом, после восстановления транспортной инфраструктуры и структуры жизнеобеспечения страна вышла из схватки, располагая значительно большим промышленным потенциалом, чем в ее начале. Поэтому Германия вполне могла снабжать соседей необходимыми средствами производства и промышленными изделиями, то есть предметами, которые если и могли (большое «если») поступать из-за океана, то с гораздо большими издержками для США и испытывавшей долларовый дефицит Европы. Тот факт, что в Западной Германии администрация Трумэна имела возможность в общем и целом проводить тот курс, который она считала нужным, позволил Соединенным Штатам проявить в сфере экономической политики незаурядную государственную мудрость.
Одним из первых серьезных усилий США по расширению объемов производства в Германии стала реконструкция ее транспортной системы в 1947 году (задолго до того, как Европе была выделена «помощь Маршалла»). Такого рода акции (включая легендарный «воздушный мост», годом позже спасший жителей Берлина) опровергли утверждения нацистской пропаганды о том, что поражение в войне обернется для Германии массовым голодом и разрушением промышленности.
В дальнейшем это помогло западным немцам смириться с разделением их страны, еще недавно единой.
Администрация Трумэна решила сделать всё, чтобы финансовые последствия войны не тормозили восстановление Германии (и всей Западной Европы). Американские субсидии Западной Германии, в 1950 году достигшие максимума (4% ее ВНП), далеко не исчерпывают всех выгод, полученных этой страной от плана Маршалла.
В цифрах помощи не учитывается крупное, последовательное списание ее национального долга.
После войны весь официальный государственный долг Германии, который на 86% был внутренним, почти в четыре раза превышал ВВП страны за 1938 год. Соединенные Штаты отменили его в рамках валютной реформы 1948 года, в ходе которой в оборот была введена новая валюта-дойчемарка. (Во избежание краха банков-держателей долга им были предоставлены компенсирующие активы.) Что касается внешнего долга, то Лондонское соглашение 1953 года снизило его основную сумму и проценты по облигациям (по которым в 1933 году в стране был объявлен дефолт) и отложило урегулирование обязательств, накопленных впоследствии, до тех времен, когда грядущее объединение Германии сделает возможной конференцию по репарациям.
В годы войны Германия накопила весьма крупные внешние долги, используя созданную Рейхсбанком систему европейских клиринговых расчетов. Этот механизм, посредством которого нацистский режим финансировал практически весь свой торговый дефицит с Европой, позволял ему, путем завышения курса рейхсмарки, экспроприировать ресурсы соседних стран. Однако при расчетах по реалистичным курсам неурегулированные обязательства Германии по внешним платежам составили к концу войны почти 90% от совокупного германского ВВП за 1938 год.
Администрация Трумэна решилась не повторять ошибок «плана Дауэса» (от 1924 года), по которому внешние обязательства Германии, в сущности, финансировались Соединенными Штатами. Прежних ошибок удалось избежать благодаря тому, что американская помощь Германии была предоставлена в форме кредитов, а не грантов. Кроме того, исполнительная власть США потребовала, чтобы другие страны - получатели помощи по плану Маршалла - отложили предъявление претензий к Германии до тех пор, пока она эти кредиты не погасит. Получалось, что никакие другие страны не могли предъявить претензий к Германии, пока их не предъявят Соединенные Штаты, а они этого делать не собирались.
«Смысл [американских] претензий», - как в декабре 1947 года госсекретарю Маршаллу докладывал его заместитель Ловетт, - был «в том, чтобы способствовать достижению согласия». Они послужили «аргументом для [временного] снятия претензий к немцам со стороны других государств». Вашингтон поставил соседей Германии перед выбором: воспользоваться планом Маршалла или попытаться взыскать германские долги. Европейские страны предпочли более надежный вариант-американскую помощь.
Влияние на экономическую политику Франции и Италии, приобретенное Соединенными Штатами в обмен на эту помощь, было довольно скромным. Однако в Германии американцы могли фактически диктовать немцам свою собственную политику.
Об этом Клей Выразился так: "Никакого германского правитльства не было. Этим правительством, абсолютным и суверенным, были мы». Вот почему в Германии Соединенные Штаты диктовали свою повестку гораздо настойчивее, чем в других странах Европы. Первого (из немцев) экономического директора Бизонии (объединенной англо-американской оккупационной зоны), слишком разговорчивого Иоганнеса Землера, Клей отрешил от должности только за то, что тот публично назвал американскую продовольственную помощь «куриным кормом» (Hühner-futter). Клей был диктатором милостивым (по всем разумным меркам), но все же диктатором, согласным отойти от власти не раньше, чем немцы продемонстрируют свою приверженность капитализму. По его мнению, Германию следовало оградить как от «коммунизма» в его советском варианте, так и от «демократического социализма» в версии британских лейбористов.
В ходе визита в Вашингтон в октябре 1947 года недовольный лидер Социал-демократической партии Германии (СДПГ) Курт Шумахер потребовал ответа на вопрос: как США могут говорить о своей приверженности идее самоопределения Германии, одновременно мешая его партии ввести национализацию - государственное владение и управление промышленностью. Внятного ответа на этот вопрос администрация Трумэна так никогда и не дала. В апреле 1948 года, в своей внутренней переписке, Госдепартамент признал, что, когда речь заходит о программе национализации, последняя, «вопреки всем нашим красивым словам о самоопределении Германии... ни в какие практические дела не воплощается».
В Германии Клей на свой лад перетолковывал Блаженного Августина: «Боже, придай мне кротости, но не теперь!» Объявив себя приверженцем германского самоуправления, он готов был «даровать» его не раньше, чем в стране будут обеспечены частное предпринимательство и рыночная экономика.
«Мы твердо верим, что высокий уровень жизни в США обеспечила свобода предпринимательства, заявил Клей активистам германских профсоюзов в сентябре 1947 года. -Однако еще больше мы верим в демократию». И добавил: "Мы не стремимся навязать немецкому народу ту или иную экономическую структуру... Было много разговоров о том, что Соединенные Штаты пытаются сорвать в Германии национализацию промышленности, которую так жаждет немецкий народ. Это не наша позиция, но мы надеемся, что вы, прежде чем принять решение, оцените некоторые достоинства, присущие свободному предпринимательству".
На деле же Клей использовал любые предлоги, чтобы заблокировать национализацию. В 1947 году он приостановил в Гессене реализацию итогов референдума о ней и "сопредставительстве" (то есть о присутствии профсоюзов в правлениях корпораций),а также заблокировал все последующие попыткивоплотить эти идеи в жизнь. «Они не отвечали ни моим собственным представлениям, ни американскому образу мыслей,-
вспоминал Клей годы спустя.- Я собирался доказать, что, поощряя свободное предпринимательство в Германии, мы поощряем ее ускоренное восстановление». Однако Клей не думал, что навязывает немцам свои идеологические предпочтения. «Я считал долгом нашей военной администрации поддержать в Германии свободу предпринимательства, пока сами немцы не сделают свой выбор», - заметил он, имея в виду будущую объединенную Германию (или, по крайней мере, западную ее часть). Эта убежденность в том, что принять решение о национализации вправе лишь немецкий народ во всей своей полноте, позволила Клею отстаивать идею самоопределения Германии, одновременно блокируя "нежелательное" законодательство в ряде ее земель.
Вашингтон не пытался использовать контроль над финансами плана Маршалла, чтобы остановить национализацию в Великобритании, но воспользовался тем, что США частично оплачивали британские оккупационные расходы (включая оплату продовольствия), чтобы заблокировать ту же социализацию в английской зоне оккупации Германии. Лейбористское правительство Эттли хотело, в основном по идеологическим соображениям, ввести в Руре государственную собственность на металлургические активы. Со своей стороны, французское правительство Рамадье (и Шумана) стремилось, по прагматическим соображениям, перенести центр тяжести всей этой отрасли во Францию. Клей критиковал французов намного чаще, чем русских.
В качестве оккупирующей державы, возмущался он, Франция в лице своих представителей, «устроившихся в Германии весьма комфортно, отнимала у немцев максимум того, что можно было отнять».
Клей утверждал, что ни британская, ни французская программа не содействуют промышленному восстановлению Германии.
В апреле 1947 года Клей потребовал, чтобы "исполнительная власть [США] подтвердила, что ее стремление осуществить экономическое слияние американской и английской оккупационных зон не означает ее согласия с крайне централизованным контролем над экономикой, который в руках политиков из СДПГ и с одобрения британской военной администрации послужит усилению в Германии социалистических настроений".
Сам Маршалл утверждал, что Соединенные Штаты "не намерены сидеть и смотреть, как англичане [в Германии] экспериментируют со своими проектами национализации угольных шахт".
Для того чтобы союзники (Англия и Франция) отказались от своих проектов, потребовалась "сладкая пилюля" в виде американской помощи. Как отметил Кеннан в июле 1947 года, Соединенные Штаты предложили французам и англичанам выбор: «допустить рост производства в Германии или принять отказ Америки оплачивать восстановление Европы».88 Иначе говоря, как пояснил соотечественникам генерал Робертсон,
«кто платит, тот и музыку заказывает».
Весной 1948 года Уилл Клейтон вернулся из Европы с яркими описаниями нехватки продовольствия в городах, особенно острой в Германии. Контроль над ценами, посредством которого нацистский режим подавлял инфляцию, вызвал стагнацию промышленного производства и отбил у крестьянства охоту пахать и сеять. Средством платежа при расчетах не только среди частных лиц, но и между предприятиями-стали американские сигареты. Русские думали о том, как бы получить репарации за счет текущего германского производства, но их мало заботило, каким образом немцы в западных зонах смогут что-либо производить, не имея ни продовольствия, ни экономических стимулов к его производству.
Чтобы восстановить такие стимулы, Клей начал втайне планировать валютную реформу 1948 года. Свои планы генерал не обсуждал даже с Людвигом Эрхардом, экономическим директором Бизонии, который, узнав о них, пригрозил подать в отставку. (Впоследствии Эрхард передумал и объявил об этих планах по радио, выдав их за свои собственные.) Тот факт, что Клей - некогда самый видный представитель исполнительной власти США, выступавший в поддержку четырехстороннего сотрудничества в Германии - готовил валютную реформу в одностороннем порядке, вопреки ожесточенным протестам со стороны Москвы, показывает, что возрождение Германии он, с точки зрения американских национальных интересов, считал намного более важным, чем четырехстороннее сотрудничество.
План Маршалла предполагал замену поставок американских товаров промышленного назначения в Западную Европу продукцией германского производства. Этот замысел удался. Основой послужили экономическая и валютная реформы, против которых Россия протестовала - и на которые в режиме четырехстороннего контроля никогда бы согласия не дала. "Время работает на нас",- оправдывал Клей свой подход в октябре 1947 года, игнорируя противоположные суждения - как немецкие, так и советские.
Этот подход восторжествовал в сентябре 1949 года, когда первым канцлером Западной Германии стал Конрад Аденауэр. Заручившись мандатом народного доверия, новоизбранный лидер объявил себя «противником плановой экономики».
***
Поскольку США заблокировали взыскание огромной германской задолженности, накопленной за предыдущий период, молодая Федеративная Республика Германия смогла избежать искушений, с которыми германское правительство столкнулось по окончании Первой мировой войны. В стране отсутствовало давление в пользу антизападной внешней политики, монетарной политики по раздуванию инфляции и фискальной политики по радикальному перераспределению доходов. Таким образом, в основе будущего подъема Германии - как воплощения макроэкономической ортодоксии и геополитического консерватизма - лежало мягкое отношение Вашингтона к германской задолженности.
Механизмы, применявшиеся администрацией Трумэна к решению проблем задолженности Германии, не были случайными; они являлись неотъемлемой частью плана Маршалла. Они были призваны минимизировать общеевропейскую (в том числе германскую) зависимость от американских трансфертов за счет создания условий для проведения промышленной политики, реформирования кредитно-денежной системы и введения торговых режимов, которые способствовали бы скорейшему возрождению европейского производства. Это возрождение, в свою очередь, служило бы гарантией установления демократического правления в Европе и отстранения от власти коммунистов и иных авторитарных сил (что было важным элементом формировавшейся на Западе политики сдерживания Советского Союза).
«Основой [американской] политики является продвижение свободы как можно дальше на восток, заявил журналистам Ачесон (хотя и не под запись) в мае 1949 года. - Если воссоединение Германии послужит этой цели, то и отлично, если же нет, то к чёрту такое воссоединение». По словам Клея, Госдепартамент США «Волновала не сама Германия, а лишь ее взаимосвязь с другими странами».
Хотя США в одностороннем порядке заблокировали взыскание долгов и репараций с Германии, той предстояло решить еще одну проблему: соседи не хотели торговать с ней иначе, нежели по бартеру. В торговле с Германией ни одна страна не желала иметь профицит, так как ее экспортеры в длинном списке кредиторов занимали бы последние места, без реальных шансов на получение денег.
Чтобы решить проблему, Госдепартамент США законсервировал международную систему денежных расчетов, учрежденную в 1944 году в Бреттон-Вудсе по инициативе министерства финансов США и с благословения президента Рузвельта. Вместо нее страны - участницы плана Маршалла получили Европейский платежный союз, существовавший с 1950 по 1958 год. Этот союз был многосторонним, поэтому его участникам было безразлично, с кем торговать: товарный экспорт в Германию больше не был связан с какими-то особыми кредитными рисками.
В конце каждого месяца взаимные претензии стран компенсировались (происходил их взаимозачет), а оставшееся активное или пассивное сальдо платежного баланса консолидировалось. Поэтому ни одна страна не могла иметь претензий к другой стране, а только к платежному союзу в целом. До тех пор, пока сальдо платежного баланса данной страны, положительное или отрицательное, оставалось в определенных рамках, никаких расчетов не производилось. Однако с превышением известных квот участники платежного союза обязаны были рассчитаться в долларах или золоте, согласно принятой формуле. Чтобы сделать такую систему привлекательной как для должников, так и для кредиторов, Соединенные Штаты субсидировали ее посредством плана Маршалла - оборотным капиталом в размере 350 млн долларов (по нынешнему курсу-3,5 млрд долларов). Капитал использовался для финансирования отрицательного сальдо платежного баланса страны-должника путем выплаты стране-кредитору разницы между средствами, вложенными страной-должником в качестве взноса в "кассу" платежного союза, и намного большей суммой фактической задолженности. Как закрытая система, Европейский платежный союз устранил трудности Германии в связи с импортом товаров из соседних стран, сделав ее прошлые долги с точки зрения сегодняшних операций практически незначимыми. Это позволило Германии, избавленной, по словам Клея, «от гнета политических ошибок прошлого», вновь занять место в международном коммерческом сообществе.
Поскольку основной целью этой системы было поощрение внутриевропейской торговли, ее участники обязаны были прекратить дискриминацию в отношении импорта из всех других участвующих стран, а также снизить торговые пошлины: в декабре 1949 года - на 50%, а затем поэтапно (к январю 1955 года) довести их снижение до 90%. Фактические расчеты в золоте или долларах в рамках Европейского платежного союза составили менее четверти от той суммы, которая была бы реальной в его отсутствие, что также послужило мощным стимулом к развитию торговли. В итоге внутриевропейская торговля в рамках платежного союза значительно расширилась: с 10 млрд долларов в 1950 году (в нынешних ценах-100 млрд долларов) до 23 млрд долларов в 1959 году (в нынешних ценах-191 млрд долларов). Внутриевропейская торговля выросла гораздо больше, чем торговля с Северной Америкой, и гораздо больше, чем можно было бы объяснить ссылками на рост объемов производства в Европе - благо он был намного медленнее увеличения объемов торговли между европейскими странами. Западная Германия жаловалась на то, что система расчетов, слишком удобная для стран-должников, позволяла Франции и другим странам избегать платежей в долларах или золоте. Однако альтернатива этому была бы гораздо менее благоприятной для возрождения Германии за счет роста ее экспорта.
В наши дни создание регионального платежного союза представляется архаичным способом борьбы с торговым дефицитом и «нехваткой» долларов. Сегодня страны просто девальвируют свои валюты или допускают падение их обменного курса на валютных рынках, что делает товары этих стран более конкурентоспособными на международном уровне и уменьшает торговый дефицит. Действительно, в августе 1949 года Великобритания - практически лишенная долларов и находившаяся в конфликте с Вашингтоном по поводу своего ухода в протекционизм, в стерлинговую зону - неохотно пошла на девальвацию фунта на 30%, вняв предупреждению Казначейства о «наступлении очередной стадии долларового дефицита (даже в условиях существования платежного союза)». Примеру Великобритании быстро, с предсказуемым эффектом, последовали Германия и другие страны (за неделю - двадцать три страны). Долларовый дефицит закончился, началось экономическое
восстановление; в течение следующих двух лет британские золотовалютные резервы утроились.
-
Однако в ранний послевоенный период, когда торговые барьеры были высоки, а большинство валют неконвертируемы, глобальная многосторонняя торгово-денежная либерализация (подобная той, что предусматривалась в Бреттон-Вудсе) оставалась утопией. Для возрождения рыночной экономики в странах - участницах плана Маршалла решающим было создание стабильных условий, в которых могло бы окрепнуть доверие и сотрудничество между правительством, бизнесом и трудящимися. В этих странах необходимым условием для экономической интеграции, не ведущей к неуправляемым внутренним и внешним конфликтам, являлись американские гарантии безопасности и финансовой поддержки.
Как и прогнозировал Госдепартамент, тот факт, что США поддержали Европейский платежный союз, переориентировал западноевропейский импорт с Америки на Германию. Наблюдавшийся в Западной Европе с 1945 по 1948 год значительный долларовый дефицит объяснялся отсутствием Германии в роли главного поставщика товаров производственного назначения.
Соответственно, нужды Европы в масштабном восстановлении ее экономики пришлось удовлетворять Соединенным Штатам.
Одной из важных задач плана Маршалла было восстановить Германию в традиционной роли экспортера и тем самым избавить ее от потребности в американской помощи, а ее соседей от потребности в долларовом импорте.
Воссоздавая европейское разделение труда, с Германией в качестве импортера сырья и экспортера промышленных товаров, план Маршалла помог «перевязать трансатлантическую пуповину», через которую в Западную Европу "всасывалось" (оплачиваемое столь дефицитными для нее долларами) промышленное сырье, в том числе уголь. По мере того как благодаря действию ЕПС укреплялось долларовое сальдо платежного баланса Западной Европы (которое за 1950-1956 годы удвоилось), у нее ослабевала нужда в дискриминации долларового импорта. Таким образом, рост долларовой составляющей платежных балансов позволил странам - участницам плана Маршалла приступить (с прекращением действия ЕПС в 1958 году) к восстановлению конвертируемости своих валют. Еще одной заслугой ЕПС оказалась интеграция Германии в состав Западной Европы, причем даже более глубокая, чем рассчитывали США (и ставшая источником постоянного ущерба для американских экспортных отраслей).
Бисселл и иные авторы плана Маршалла считали европейскую интеграцию всего лишь средством, позволявшим вернуться к предыдущему (эпохи Бреттон-Вудса) видению глобализованного мирового пространства. Они полагали, что по завершении плана Маршалла Европа «сбросит с себя кокон протекционизма», сдерживающий развитие ее торговой и валютной сфер, и быстро расширит свой товарный обмен с остальным миром.
В Германии целью министра экономики Людвига Эрхарда была глобальная интеграция страны, то есть «возвращение на мировой рынок». В действительности же европейская торговля Германии после 1955 года росла быстрее, чем ее торговля с остальным миром (что было типичным для всех стран Западной Европы).
Внутриевропейская интеграция устраивала Аденауэра, приоритетом которого (в отличие от Эрхарда) было сближение Германии с ближайшими соседями (прежде всего-с Францией).
Канцлер был убежден в том, что интеграция Германии (в состав Западной Европы) поможет союзным державам отказаться от контроля над ее хозяйством, что в дальнейшем позволит стране использовать свою экономическую мощь для решения задач в сфере международной политики.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2023-04-27 09:42 am (UTC)Спасибо, очень интересно.
Получалось, что никакие другие страны не могли предъявить претензий к Германии, пока их не предъявят Соединенные Штаты, а они этого делать не собирались. с.
Немецкое чудо.
no subject
Date: 2023-04-27 10:03 am (UTC)Ты можешь нападать и геноцидить народы, но если ты в этом очень хорош, то пригодишься в новых раскладах.
no subject
Date: 2023-04-27 11:17 am (UTC)А впоследствии то долги были погашены?
no subject
Date: 2023-04-27 11:17 am (UTC)Ну, "всё так". У турок и (особенно) японцев это было ещё более выражено.
no subject
Date: 2023-04-27 05:53 pm (UTC)Немцев реабилитировали быстрее несмотря на вроде как более геноцидную политику в ходе Второй мировой. Бундесвер был значимым факторов уже со второй половины 50-х.
no subject
Date: 2023-04-27 11:45 am (UTC)Вы правы.
no subject
Date: 2025-04-09 12:30 pm (UTC)А про собственно чудо нужно учитывать 3 момента:
1. Уровня 1944 года Германия достигла где-то в конце 50-х
2. Продолжение плана Моргентау в его изначальном виде, как он был сформулирован 8 мая 1945 года (включающего, например демонстративное уничтожение излишков армейской еды на глазах голодных детей и обежлюживание Рура) создавало опасность полномасштабного восстания немцев против западных оккупантов в случае советского вторжения в Бизонию.
3. До отмены плана Моргентау 8 мая 1947 американцы успели награбить немецкой интеллектуальной собственности как минимум на 200 млрд доковидных долларов (то есть на размер Плана Маршалла)
no subject
Date: 2023-04-27 11:17 am (UTC)Прекрасно, спасибо.
no subject
Date: 2023-04-27 05:53 pm (UTC)no subject
Date: 2023-04-27 01:01 pm (UTC)То есть основа немецкого чуда списание долгов Германии при сохранении долгов остальных европейских стран, и восстановление Европы за счет внутренних ресурсов...
no subject
Date: 2023-04-27 04:42 pm (UTC)Основа — способность предприятий генерировать прибыль.
Объем и поток денег\долгов.
Если прибыль есть , то поток в правильную сторону. Объем долгов уменьшается или объем капитала возрастает.
Статья , как говорится, "нарратив".
no subject
Date: 2023-04-27 05:08 pm (UTC)Предприятия были не способны генерировать прибыль. Разрушена инфраструктура, 1/6 самих предприятий. Цепочки кооперации не действуют, производство стоит. Продовольствия не хватает, ситуация на грани голода.
Нужно вкладывать капитал в восстановление, при этом на всех висят долги военных лет, не позволяющие запустить обычные инвестиционные циклы.
no subject
Date: 2023-04-27 05:55 pm (UTC)И в чем заключается "нарративность"?
no subject
Date: 2023-04-28 04:20 pm (UTC)1/ Предприятия оказались способны запустить производство и известный всем цикл Д—Т –Д’ .
БМВ Изетта в пример для автора urgh1.
А дальше надо меньше проедать и больше вкладывать.
Вот и получится «инвестиционный цикл».
2/ Нарративность в том, что читатель делает вывод неправильный. Это касается приведенного отрывка. Книжку не читал.
Амеры давали деньги всем. Больше всех получила Англия.
Английского «экономического чуда» не произошло.
Все формальные признаки одинаковы с ФРГ: образование, квалификация, индустриальные традиции, демократические институты, если кому угодно ).
Кстати, Эрхард утверждал, что он американские советы не слушал.
no subject
Date: 2023-04-28 07:22 pm (UTC)А если хотели написать Käfer, который был разработкой нацистов и стал лицом германского экономического чуда, то его оживили британцы, взяв под своё управление и загрузив заказами для себя. Для этого им прилично пришлось в него вложиться.
2. Формальные признаки неодинаковы — англичанам не так повезло со списанием и заморозкой долгов.
no subject
Date: 2023-04-27 07:51 pm (UTC)no subject
Date: 2023-04-28 07:21 am (UTC)no subject
Date: 2023-04-28 01:17 pm (UTC)