jim_garrison

Понятно, что в управлении боевыми действиями в 5-й ТА "ад и Израиль", все плохо. Взаимодействия нет даже между соседними бригадами в одном корпусе, нет и между корпусами, наступление идет крайне медленно и с большими потерями.

Однако ж необходимо выстроить рамку понимания, в которой и можно оценивать, идет ли наступление медленно или быстро. Такая рамка применительно к военным действиями - соотношение сил.

Так вот Ставка и сам Лизюков, похоже, считали, что вводом в сражение 5-й ТА на чашу весов брошены столь мощные силы, что недостижение цели может быть только от собственной нерадивости, трусости, нерешительности, неумелости и т.д.

При этом Ставка приказывает, а Лизюков не протестует, не предлагает иного, держать в резерве 340-ю сд и 2-й тк, на случай немецкого удара во фланг. Соответственно, в первые - и решающие - дни сражения Лизюков наступает сначала одним усиленным корпусом, потом двумя. Считается, что и этого хватит.

Против 5-й ТА 9-я танковая дивизия немцев полностью, 11-я танковая дивизия частично (большей частью она действует южнее отбивая наступление 8-го кавкорпуса, но почти всю дорогу именно части 11-й тд обороняются против 11-го тк 5-й ТА).

Мы привыкли говорить, что советский танковый корпус войны по размером примерно соответствует немецкой танковой дивизии, но это уже эволюционировавший советский танковый корпус. Первые танковые корпуса, созданные после заборения "бригадной ереси" весной 1942 года, начитывают в двух танковых и одной мотострелковой бригадах ок. 5,6 тыс бойцов, то есть вдвое меньше, чем немецкая танковая дивизия. Потом добавляется еще одна танковая бригада в 1,1 тыс бойцов, такие корпуса у Лизюкова. Танков примерно столько же, сколько у немцев в танковой дивизии, но кратно меньше мотопехоты и артиллерии, со средствами обеспечения просто беда.

Для операции "Блау" немцы восстановили танковые соединения этом стратегическом направлении, 9-я и 11-я тд были в довольно неплохой форме 144 и 155 танков соответственно, половина и почти 80% из которых - с длинноствольными пушками. Истрепаться к началу сражения с 5-й ТА Лизюкова они не успели.

Соответственно, Лизюков наступал двумя корпусами, скорее всего, на численно превосходящего противника. Да, у него было существенно больше танков, но противник занимает оборону по рекам, переправа через которые - нет понтонов - превращается для танкистов в проблему, переправы строятся из подручных средств под огнем противника.

Трудности переправ, кстати, создают у танкистов вредную иллюзию, что стоит только переправиться и дальше препятствий для рывка не будет. Однако ж после переправ они раз за разом натыкаются на сильную противотанковую оборону и несут огромные потери. В критические моменты противник контратакует танками.

Плюс, вернее, минус к соотношению сил - абсолютное господство авиации противника в воздухе, причем на какой-то момент до 40% потерь в 5-й ТА относили на вражескую авиацию.

Когда Лизюков решается ввести в сражение вторую половину армии (и то, стрелковая дивизия вновь прикрывает фланг, то есть в наступление дополнительно идет 2-й тк), то к немцам уже подходят пехотные дивизии, из которых 2,5 входят в полосу 5-й ТА. Собственно, окно возможностей совсем закрывается.

Шанс у Лизюкова был в нанесении удара всеми силами, с момента их сосредоточения, причем стрелковую дивизию надо было держать не на фланге, а на направлении главного удара для более быстрого форсирования рек и закрепления успехов танкистов (если верить послевоенному описанию корреспондента Кривицкого 11-го, после разноса от комфронта Чибисова, примерно к тому же Лизюков и пришел, но поздно).

Однако ж в реальности в штабе Лизюкова нарастает безумие, дополнительно стимулированное сверху, по мере неудач в прорыве обороны немцев двумя корпусами.

Снимается со скандалом командир 11-го тк Попов, его комиссар и несколько комбриги в разных корпусах. Расстреливается начальник оперативного управления 11-го тк, приостановивший как ио начштаба приказом наступление на ночь.

Новоназначенный командир 11-го тк Мальцев в ситуации, когда его корпус наступает на противотанковую оборону противника и несет огромные потери, считает, что его корпус стоит перед слабыми заслонами. Он отдает безумный приказ о наступлении мотопехоты на грузовиках, причем, если танки встали, то надо обгонять их увлекать их за собой; танкам нельзя выходить из боя для дозаправки, пусть заправщики за дымами едут к ним и так далее.

В принципе, это лечится нахождением на передовой и наблюдением за сражением, но Лизюков первые дни просидел на КП далеко от фронта, но зато там, где была связь со штабом фронта.